Глава "Гадание на таро". Ночной цирк. Эрин Моргенштерн

…Вы можете рассказать сказку, которая поселится в сердце слушателя, становясь его плотью, кровью и стремлением.
Эта сказка будет двигать ими, и кто знает, на что они окажутся способными под влиянием Ваших слов…
Эрин Моргенштерн, автор магического романа "Ночной цирк"
 
Гадание на картах. 
Конкорд, Массачусетс, 1902 г.
 
Гуляя по цирку, Бейли попадает на аллею, которая выводит его к главной площади. Он ненадолго останавливается поглазеть на сверкающий факел, затем, отыскав торговца сладостями, покупает пакетик шоколадных конфет, чтобы как-то компенсировать отсутствие ужина. Конфеты сделаны в форме мышей с ушками из миндаля и хвостиками из лакрицы. Две штуки он сразу отправляет в рот, а оставшиеся кладет в карман, надеясь, что они там не растают.
 
Он выбирает новую аллею, чтобы покинуть площадь, и вновь теряет пылающий факел из виду.
 
Бейли проходит мимо нескольких манящих вывесок, но, поскольку он никак не может выбросить из головы выступление иллюзионистки, ни один из шатров не привлекает его настолько, чтобы войти. Следуя изгибам дорожки, он натыкается на совсем маленький шатер с красиво оформленной табличкой: «Прорицательница».
 
Первое слово он различает издалека, но ниже следует фигурный текст, пестрящий виньетками и вензелями, так что Бейли вынужден подойти вплотную, чтобы прочитать: «Предсказание судьбы, разоблачение сокровенных желаний».
 
Бейли оглядывается по сторонам. Вокруг никого не видно, и цирк внезапно кажется почти таким же зловещим, как в тот раз, когда он пробрался сюда тайком при свете дня. Как будто в цирке нет никого, кроме его постоянных обитателей и самого Бейли.
 
Переступая порог шатра, он вспоминает постоянные споры о его будущем.
 
Бейли оказывается в комнате, напоминающей ему гостиную бабушки, разве что запах лаванды ощущается здесь не так остро. Вдоль стены расставлено несколько стульев, но все они пустуют. Взгляд Бейли задерживается на горящей свече, и он не сразу замечает полог из нанизанных на нитку сверкающих бусин.
 
Бейли никогда не приходилось видеть ничего подобного. Он наблюдает за игрой света в хрустальных шариках, не зная, то ли можно войти, то ли нужно подождать приглашения. Ищет глазами табличку с правилами поведения в этом месте, но ничего не находит. Бейли растерянно топчется в пустом вестибюле, когда из-за хрустального полога раздается голос.
 
— Входи, прошу тебя, — слышит он. Это голос женщины, тихий, но звучит он так, словно она стоит прямо рядом с ним, хотя Бейли уверен, что он раздается из соседнего помещения. Он робко касается гладких и холодных на ощупь бусин. Рука свободно проскальзывает сквозь завесу, легко уступающую его прикосновению, словно вода или высокая трава. Длинные нити приходят в движение, и бусины, соприкасаясь в темноте, издают звук, напоминающий шелест дождя.
 
Комната, в которую он попадает, уже не так похожа на бабушкину гостиную. Повсюду горят свечи, а в самом центре за столом сидит женщина с закрытым вуалью лицом, одетая во все черное. На столе колода карт и большой хрустальный шар.
 
— Прошу садиться, молодой человек, — произносит она, и Бейли делает несколько шагов к стулу напротив нее. Присев, он с удивлением отмечает, что стул весьма удобный и совсем не такой жесткий, как стулья его бабушки, хотя внешне почти ничем от них не отличается. Только сейчас Бейли приходит в голову, что за исключением рыжеволосой девчонки, никто в цирке ни разу с ним не заговорил. На протяжении всего выступления иллюзионистка не проронила ни слова, хотя в тот момент он не обратил на это внимания.
 
— Боюсь, мы не можем начать, пока не будет внесена плата, — говорит гадалка. Бейли с облегчением думает, что не зря захватил карманные деньги на случай непредвиденных расходов.
 
— Сколько с меня? — интересуется он.
 
— Сколько не жалко за то, чтобы заглянуть в свое будущее, — говорит прорицательница. Бейли ненадолго задумывается. Это довольно странно, но справедливо. Он вынимает из кармана несколько монет в надежде, что этого будет достаточно, и кладет на стол. Гадалка не притрагивается к деньгам, лишь простирает над ними руку — и монеты исчезают.
 
— Скажи, что бы ты хотел узнать? — спрашивает она.
 
— Про свое будущее, — говорит Бейли. — Бабушка хочет, чтобы я поступал в Гарвард, а отец — чтобы взял на себя управление фермой.
 
— А чего хочешь ты? — спрашивает прорицательница.
 
— Я не знаю, — признается Бейли.
 
В ответ раздается смех, но звучит он по-доброму, и Бейли внезапно становится легко, словно он беседует с самым обычным человеком, а не с таинственной провидицей, а может, даже волшебницей.
 
— Ничего страшного, — улыбается она. — Давай посмотрим, что об этом говорят карты.
 
Прорицательница берет со стола колоду и, разделив надвое, начинает тасовать. Карты двумя волнами слетаются в одну стопку, перемешиваясь друг с другом. Стремительным движением она раскладывает их дугой. Пестрый черно-белый рисунок рубашки смотрит вверх.
 
— Выбери одну карту, — говорит гадалка. — Не торопись. Это будет твоя карта, она будет обозначать тебя.
 
Бейли морщит лоб, разглядывая карты. Они все выглядят одинаково. Серебряное тиснение, некоторые лежат не так ровно, как другие. Он несколько раз проводит глазами по веренице карт, и наконец его взгляд останавливается на одной из них. Она почти полностью скрыта под картой, лежащей на ней, и потому незаметнее прочих. Виднеется лишь тонкий краешек. Он протягивает руку, но замирает в нерешительности.
 
— Я могу до нее дотронуться? — спрашивает он, испытывая тот же острый страх, как в тот раз, когда ему впервые позволили расставить на столе парадный сервиз. Как будто ему на самом деле нельзя касаться подобных вещей. Как будто он может что-то нарушить неосторожным прикосновением.
 
Но прорицательница кивает, и Бейли, прижав карту пальцем, вытягивает ее из общей кучи на середину стола.
 
— Ты можешь ее перевернуть, — говорит прорицательница, и Бейли послушно переворачивает карту.
 
Изображение на обратной стороне не похоже ни на одну из игральных карт красных или черных мастей, к которым он привык: бубны, черви, трефы, пики. Рисунок выполнен в черных, белых и серых тонах.
 
Это сказочный персонаж, рыцарь на коне. Белый конь и серые доспехи на фоне темных облаков. Кажется, что лошадь мчится галопом, рыцарь в седле пригнулся к холке, меч обнажен, словно он собирается вступить в поединок с невидимым врагом. Бейли разглядывает карту, гадая, куда скачет воин и что все это означает. «Рыцарь Мечей», — гласит причудливая надпись под изображением.
 
— Значит, это я? — спрашивает Бейли.
 
Гадалка с улыбкой собирает карты в аккуратную стопку.
 
— Эта карта представляет тебя в нашем гадании, — объясняет она. — Она может означать какое-то движение или путешествие. Смысл карт не всегда одинаков, они могут менять свое значение в зависимости от того, кому гадаешь.
 
— Непросто, наверное, разобраться во всем этом, — замечает Бейли.
 
Гадалка снова усмехается.
 
— Бывает нелегко, — говорит она. — Но мы все-таки попытаемся, верно?
 
Бейли кивает, и она снова начинает тасовать колоду, перекладывая карты то вниз, то вверх, а затем разделяет их на три стопки и выкладывает на столе над картой с изображением рыцаря.
 
— Выбери стопку, которая тебе больше нравится, — предлагает она.
 
Бейли сравнивает стопки. Одна из них немного небрежная, другая больше двух остальных. Его взгляд постоянно возвращается к стопке справа.
 
— Вот эта, — говорит он, и, хотя выбор был сделан наугад, ему кажется, что он попал в точку.
 
Кивнув, прорицательница снова собирает все карты, оставляя выбранную Бейли стопку наверху. Она начинает переворачивать карты одну за другой, выкладывая их на столе непонятным узором: одни друг на друга, другие просто в ряд. Наконец на столе оказывается с дюжину карт. Как и та, на которой изображен рыцарь, все картинки черно-белые. Некоторые совсем простые, некоторые посложнее. Часть из них изображает людей в разных ситуациях, часть — животных, на других нарисованы кубки, монеты или мечи. Искажаясь, карты отражаются в лежащем на столе хрустальном шаре.
 
Какое-то время прорицательница смотрит на карты, и Бейли понимает, что она ждет, что они ей скажут. А еще ему кажется, что она улыбается, но не очень хочет это показывать.
 
— Как интересно, — говорит прорицательница. Сначала она дотрагивается до карты, изображающей девушку в ниспадающей тоге с весами в руках, потом до другой, и хотя Бейли не успевает разглядеть ее так же хорошо, как первую, ему кажется, что это падающая башня.
 

— Что интересно? — спрашивает Бейли, все еще не понимая, что происходит. Он не знает никаких девушек в повязках на глазах и ни разу не бывал в падающих башнях. Он вообще не уверен, есть ли в Новой Англии замки.

— Тебя ждет путешествие, — говорит прорицательница. — Я вижу много событий. И большую ответственность.

Она отодвигает одну карту, переворачивает другую вверх ногами и слегка хмурит брови, но Бейли не покидает ощущение, что она просто пытается скрыть улыбку. Его глаза потихоньку привыкают к мерцанию свечей, и ему становится проще следить за выражением ее лица под вуалью.

— Ты являешься частью целого ряда событий, хотя пока что тебе не дано понять, какое значение впоследствии будут иметь твои поступки.

— Я должен сделать что-то важное, но сначала мне нужно куда-то поехать? — уточняет Бейли. Он надеялся, что предсказание будет менее расплывчатым. Упоминание о путешествии, по идее, должно быть засчитано в пользу бабушкиной точки зрения, даже несмотря на то что до Кембриджа не так уж и далеко.

Прорицательница отвечает не сразу. Сначала она переворачивает еще одну карту. На этот раз она не скрывает улыбки.

— Ты ищешь Поппет, — говорит она.

— Что еще за Поппет? — не понимает Бейли. Прорицательница молчит, с любопытством глядя на него и словно забыв о картах. Ее глаза скользят по его лицу, от шарфа поднимаясь к полям шляпы. Бейли кожей ощущает на себе этот оценивающий взгляд, проникающий внутрь, и беспокойно ерзает на стуле.

— Тебя зовут Бейли? — спрашивает она.

Щеки Бейли становятся бледными, и забытые было настороженность и страх тут же возвращаются. Он судорожно сглатывает, прежде чем ответить — тихо, почти шепотом.

— Да, — выдавливает он с вопросительной интонацией, как будто сам не уверен, его ли это имя. Прорицательница улыбается, глядя на него, и по этой улыбке он вдруг догадывается, что она гораздо моложе, чем ему показалось. Пожалуй, всего на несколько лет старше его.

— Интересно, — говорит она.

Ему хочется, чтобы она подобрала другое слово.

— У нас есть общие знакомые, Бейли. — Она бросает взгляд на лежащие на столе карты. — Сдается мне, сегодня вечером ты пришел сюда в надежде встретить ее. Впрочем, мне приятно, что по дороге ты решил заглянуть и в мой шатер.

Бейли только хлопает ресницами, пытаясь осознать все ею сказанное, и гадает, откуда, черт возьми, ей известна истинная причина его сегодняшнего появления в цирке, хотя он не рассказывал об этом ни одной живой душе, да и самому себе боялся признаться.

— Вы знаете девочку с рыжими волосами? — спрашивает он, до конца не веря, что прорицательница имела в виду именно это.

Но она кивает в ответ.

— Я знаю и ее, и ее брата с момента их рождения, — говорит она. — Это совершенно необыкновенная девочка, и волосы у нее чудесные.

— А она… она по-прежнему в цирке? — спрашивает Бейли. — Я встречал ее лишь однажды, когда цирк приезжал в прошлый раз.

— Она здесь, — говорит прорицательница. Она снова начинает передвигать карты по столу, касаясь то одной, то другой, но Бейли уже не обращает внимания, что на них изображено.

— Ты снова встретишь ее, Бейли. В этом нет никаких сомнений.

Бейли ужасно хочется спросить, когда это случится, но вместо этого он ждет, не расскажут ли ей карты еще что-нибудь. Прорицательница поочередно их перемещает. Она берет карту, изображающую рыцаря, и кладет ее поверх падающей башни.

— Бейли, тебе нравится в цирке? — спрашивает она, заглядывая ему в глаза.

— Это место не похоже ни на одно, где я когда-либо бывал, — признается Бейли. — Не то чтобы я много где бывал, — поспешно добавляет он. — Но мне кажется, что цирк прекрасен. Мне очень здесь нравится.

— Что ж, это все упрощает, — заявляет прорицательница.

— Что упрощает? — не понимает Бейли, но прорицательница не уточняет. Она достает из колоды еще одну карту и, перевернув, кладет поверх карты с рыцарем. Это изображение женщины, льющей воду в озеро. Над ее головой ярко сияет звезда.

Разглядеть выражение лица прорицательницы сквозь вуаль непросто, но Бейли уверен, что по нему пробегает тень, когда она кладет карту на стол. Впрочем, ее взгляд по-прежнему ясен, когда она поднимает на него глаза.

— У тебя все будет хорошо, — говорит она. — Тебе предстоит принять важное решение и столкнуться с разными неожиданностями. Жизнь порой оборачивается удивительным образом. Но, запомни, будущее не высечено на каменных скрижалях.

— Запомню, — обещает Бейли.

Глядя, как прорицательница собирает карты и складывает их аккуратной стопкой, он понимает, что она чем-то опечалена. Рыцаря она оставляет напоследок и кладет поверх всей колоды.

— Спасибо, — говорит Бейли. Вопреки своим чаяниям, он так и не получил ясного ответа относительно собственного будущего, но оно почему-то волнует его все меньше и меньше. Он раздумывает, не пора ли уйти, не зная, что предписывает ему в данном случае этикет.

— Не за что, Бейли, — отвечает прорицательница. — Я была рада погадать тебе.

Бейли запускает руку в карман и, вытащив оттуда пакетик с шоколадными мышами, протягивает ей.

— Хотите мышку? — предлагает он.

Еще до того, как он успевает мысленно осыпать себя проклятиями за подобную глупость, прорицательница улыбается, хотя на мгновение в ее улыбке проскальзывает грусть.

— Почему бы нет, — соглашается она, вытаскивая мышь из пакета за лакричный хвостик. Она кладет конфету на хрустальный шар. — Это одно из моих любимых лакомств, — признается она. — Спасибо, Бейли. Желаю тебе хорошо провести время в цирке.

— Я постараюсь, — говорит Бейли.

Он поднимается со стула и направляется в сторону хрустального полога. Протянув было руку, чтобы раздвинуть его и уйти, он внезапно оборачивается.

— Как вас зовут? — спрашивает он прорицательницу.

— Знаешь, мне кажется, что ты первый, кому захотелось это узнать, — говорит она. — Меня зовут Изобель.

— Рад был познакомиться, Изобель, — говорит Бейли.

— И я была рада познакомиться, Бейли, — улыбается Изобель и тут же продолжает: — Кстати, когда ты выйдешь отсюда, возможно, тебе стоит пойти направо.

Кивнув, Бейли поворачивается и выходит в пустой вестибюль. Перестук хрустальных нитей за его спиной быстро сходит на нет, и в наступившей тишине кажется, будто нет рядом никакой другой комнаты, нет сидящей за столом прорицательницы.

У Бейли почему-то легко на душе. Как будто он стал ближе к земле, но при этом выше ростом. Когда он выходит из шатра и сворачивает направо на извилистую дорожку, беспокойство о собственном будущем уже не так сильно его гнетет.

 

Facebook Comments